@wonderzine_mag

У меня была девушка, а у моего мужа – парень. Гомофобия навязала нам лавандовый брак. Такой союз – не свободный выбор, а вынужденная…

«Мам, я не пойду туда, даже на день не вернусь, я не виновата». Интервью с мамой модели Лилии Судаковой, приговоренной к 7 годам…

«Голова – это дом, где может жить не один человек, а несколько». Интервью музыкантки с диссоциативным расстройством личности

«Снял с меня обручальное кольцо, засунул в рот и заставил проглотить». Бывшие партнерши сооснователя тбилисских баров Викентия Алексеева…

Виктор Забуга: 7 историй о насилии. «Это самый влиятельный персонаж в моей жизни. Но он меня полностью разрушил»

«С одной семьёй мы рисовали инструкцию, как подготовиться к мастурбации». Что стоит знать о детской и подростковой мастурбации

«Саше не свойственен страх»: Интервью Надежды Скочиленко. О гигантском сроке приговора Саше Скочиленко и отношениях с дочерью

Финансовые привычки художницы и правозащитницы Алёны Лёвиной

«Мне интересно посмотреть на судью, которая меня посадит»: Незрячая активистка Оксана Осадчая об антивоенном протесте

Православные россиянки о том, как война повлияла на их отношение к вере и РПЦ

«В другой вселенной мы могли бы друг друга убить» Белла и Салем об отношениях на фоне палестино-израильской войны

Украденные невесты, кнут отца и короткая память: Катя Манойло о новой книге и идентичности

«Меня будто “выписали” из народа»: Интервью с комикессой Арианой Лолаевой

«Я до сих пор не оправилась»: Как опыт сексуализированного насилия влияет на сексуальную жизнь

«Когда включают гимн, я не пою. Мои дети – тоже». Учителя о работе в школе, пропаганде и патриотизме

«Мама сегодня накрасилась, а папа принес цветы, у них будет секс»: Может ли секс родитель_ниц травмировать ребенка

Финансовые привычки журналистки Тани Симаковой

«Театральное дело», ура-патриотизм и антивоенные выступления. Что происходит с российским театром во время войны

«История о потере тела»: Как я написала и выложила в открытый доступ квир-книгу об РПП, которую никто не хотел публиковать

«До сих пор не понимаю, как мы с псом это провернули». Женщины о переезде с животными

«Главное в жизни — свобода и человечность, а к медицине я всегда успею вернуться». Врачи об эмиграции

«Лицом к стене, руки за головой». Как задерживают россиянок во время войны

«Мужское/Женское». Как провоенная пропаганда поселилась в дневном шоу со скандальными сюжетами

«Чекни привилегии». 9 ответов на частые вопросы о том, как они устроены

«Я человек, а не персонаж новостных сводок»: Активистки о дейтинге

Не такая, как все: как девушки справляются со внутренней мизогинией

«Плохой политик колет ботокс, хорошего – колют ядом»: Политик Эльвира Вихарева – об отравлении и его последствиях

«Я понял: или сделаю это здесь и сейчас, или выйду в окно». Журналист «Медиазоны» Алли Хэллфайер о трансгендерном переходе

«Я уважаю своего мужа, я не знаю, как с ним жить». Россиянки о мужьях, которые вернулись с войны

Телеграм-канал Wonderzine

«Да у тебя тут как в музее!» Киножурналистка Татьяна Шорохова рассказывает о своей впечатляющей коллекции кукол

12 лет за расставание. Как бизнесмен и единоросс инициировал уголовку против бывшей партнёрши из мести

Почему уход Tinder из России вредит ЛГБТК-россиянам

«Я поняла, что в слове “лесбиянка” нет ничего плохого». Интервью певицы Гречки

Как женщины получают непрошенные комментарии про макияж — или его отсутствие

«Я твоя русская девочка»: Женские голоса Z-поэзии

«Законодатели репу почесали и решили: ну их нахрен, давайте всё просто запретим» : Врач-психиатр о запрете трансгендерного перехода

«Я – доула смерти»: Саша Примакова о своей профессии